Так много лет болтать, болтать

Так много лет болтать, болтать,
Но разве это кто-то слышит?
Ведь точно так на склоне лет
Дуб шелестя прошедшим дышит.

Деревья думают без слов,
Душа у них ясней и чище —
У человека много снов,
Но непрерывность сердцем ищет.

Когда безмолвности игру
Постигнет разум — сердцевинка, —
Освободится от оков
Ума расчетливая льдинка.

И каплей тающей пурги
Преобразится храм кристаллов
В округлость формы превратив
Свод леденеющих кораллов.

И лёгким паром воспарив,
Летучий смысл соединяет
Всё бессловесное тепло,
Которым мир живой сияет.

Словесных трелей ручейки,
Понятны только людям, —
Но неизвестны мотылькам,
Что душу певчих будят.

А свист дельфинов и китов,
А взмах летучей мыши?
В биеньях их сердец есть зов,
Который люд земной не слышит.

У человека нет причин
Для гордого величья,
Он отделился от основ
Безмолвного приличья.

И биосфере он принёс
Гораздо меньше пользы,
Чем сонмы тающих берёз,
Весной ронявших слёзы.

Уравновесив блага все
Парим мы в ноосфере,
Но разве меньше дум в слоне,
Трубящем всем о вере?

Конечно, знаки, письмена,
Архив ушедших мнений,
В пределе чистого листа
Исчезнут без сомнений.

Когда с небес посыпал снег,
Кружась неторопливо,
Как много писем от сердец
Природа получила.

И только где-то далеко,
В горах Килимонжаро,
Белеет то, что нелегко
Понять нам "с лёгким паром".

Кругом жара, не тает снег —
Окутан и возвышен
Быть может с этого листа
Глас неба станет слышен?

Декабрь, 2005.